КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Один из легенд, въевшихся в религиоведческие представления современных людей, касается слова "вера". "Лучше знать, чем веровать… Вера — удел слабеньких… Религия имеет дело с верой, а область познания — удел науки… Веруют только в то, что нельзя обосновать". Таковы формулы соответственного раздела светского катехизиса. Приглядимся ближе к ним, к исторической конкретике и к КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ самосознанию самой церковной веры.

Верующее отношение к Правде вправду отличает христианина от тех стереотипов зания, которые сложились в европейской культуре в эру ее секуляризации. Перемены эти связаны с конструктивными переменами самих представлений об правде и о бытии.

Античность и Средневековье исходили из уравнения — "правда есть сущее". Правда есть само КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ бытие, и поэтому "правда" есть категория онтологическая.

В Новое время происходит деонтологизация этого понятия: правда — это свойство моих представлений о бытии. Правда, сначала этого перехода "Правда" еще продолжает считаться чертой самого бытия — но вот само бытие уже начинает писаться с малеханькой буковкы. "Правда — это факт", то, что КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ фактично, то, что содеяно (Богом либо людьми в процессе их истории). Тут еще правда — это то, что не находится в зависимости от исследующего мозга и воли. Но типично онтологическое уравнивание Творца и людей в качестве поставщиков настоящей фактичности. Для античности и частично Средневековья "произведения человечьих рук оказываются кое-чем случайным и преходящим КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ. Бытие есть идея, произведение же человека, напротив, есть смешение логоса с алогичностью, и вприбавок уходит в прошедшее вкупе с течением времени". Но настает Средневековье. И христианское отношение к Священной Истории освящает мир человеческой переменчивости: с этого момента не только лишь Вечность сакральна. С этого момента и порожденное КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ временем уже не рассматривается как недостойное именоваться правдой. Правда омывается временем — ибо явлена "в полноте времен", "при Понтии Пилате".

В поисках правды люди обращаются к историко-временной кон-кретности. В этом стремлении находить правду не только лишь в Небесах Вечности сказался и традиционный метод богословской аргументации, ищущий обоснования КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ своим догадкам в истории Церкви, в действиях и суждениях старых Соборов и Отцов.

Не считая того, по мысли Кассирера, даже в малость более позднем описании мира как системы причинно-следственных отношений ("осознать — означает знать причину") скажется конкретно религиозный архетип, согласно которому разъяснение кроется в прошедших священных временах. В секуляризованном КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ виде архетип Священной Истории породит в мире Ренессанса культ истории и культ наличности. То, что есть вокруг нас, то, что мы лицезреем сейчас, и то, что вышло до этого и сообщено нам с достоверностью хроники, есть правда.

Обычное и экзальтированное описание многообразности мира, свойственное для Возрождения, сменяется в XVI веке рвением КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ каталогизировать мир. Хайдеггер это назовет "научным досмотром мира".

Совсем естественно это приведет к торжеству принципа экономии: рвению свести это обилие к как можно наименьшему числу первопринципов.

Но это значит, что у исследователя в руках оказывается некоторая онтологическая виза: то, что не подойдет под его принципы каталогизации, может быть сочтено КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ неистинным и вообщем небытийным. Тем историзм сменяется типичным личным телеологизмом: поистине то, что соответствует целям моего исследования. В логическом пределе это означает, что конкретно мой проект бытия и дает смыслы вещам моего мира. Ergo — правда есть то, что соответствует моему плану о ней.

В философии культ историко КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ-центристской объективности и факта разламывают Юм и Кант. С этого момента Правда не то, что дано, а то, что изготовлено.

Нам сейчас странен культ устройств и механических игрушек, соответствующий для XVII–XVIII вв. Но у него была полностью определенная метафизическая нагрузка: человек утверждает себя в качестве творца действительности.

О прометеевско-фаустовском КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ дерзании, без памятования о котором пафос европейской научной революции окажется непонятным, припоминает Макс Шелер: "Основная ценность, определяющая развитие новейшей техники, заключается не в том, чтоб выдумывать экономные и полезные машины, полезность которых можно было бы за ранее просто выяснить и измерить. Она подразумевает цель сконструировать все вероятные КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ машины, правда поначалу исключительно в мысли и в виде плана, средством которых можно было бы управлять природой в всех целях, нужных и никчемных. Величавые столетия "открытий и изобретений" побуждала мысль и ценность людской власти и людской свободы по отношению к природе, а совсем не одна только идея об ее КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ использовании. Идет речь о переносе инстинкта власти с Бога и человека на вещи. Отсюда бессчетные игровые и на техническом уровне неосуществимые пробы "сделать" все из всего, которые предшествуют зрелому шагу технической эры (алхимия, автоматы и т. п.)".

Фактичность Ренессанса и зари Нового времени — это то, что содеяно до нас и дано нам КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ. Сейчас же место факта занял артефакт : то, что изготовлено нами, есть правда, то, чего технологию мы знаем и можем воспроизвести. "Схоластическому уравнению "сущее есть правда" Новое время противопоставило формулу "поистине то, что содеяно".

Только то, что я сделал своими руками и процесс конструирования чего я могу держать под контролем, может КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ владеть свойствами правды и подлинной достоверности. Фаустовский дух прогоняет Логос: "Что нужно знать, то можно взять руками".

Сейчас человек устанавливает значения вещей своими проектами. Действительность есть то, что может быть сконструировано хотя бы математически.

"Зание перестает быть пассивным отражением реальности и преобразуется в некоторое творение. То, что вызывающе КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ именуют реальностью, просто являет собой хаотический и глупый вещественный мир, который необходимо вычертить на теле Вселенной, — излагает путь мысли Канта испанский экзистенциалист Ортега-и-Гассет. — Из созерцательного разум преобразуется в созидательный, а философию бытия полностью поглощает философия "бытия, каким ему должно быть". Кант скинул маску наставника и выступил тераном КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ".

В этом смысле полностью можно гласить, что Кант в собственной философии домыслил то, что в реальном жизнеощущении вошло в жизнь европейских элит уже с Галилея. До Галилея человек перед природой был как ученик, позволяющий собственному учителю гласить что угодно. Но сейчас, уже не наслаждаясь коллекционированием фактов, "ученый КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ со времени Галилея обращается к природе как арбитр при выполнении собственной должности, принуждающий очевидцев ответить на вопросы, которые он им ставит".

Нигилистическая сущность этой установки полностью явна. Все онтологическое достояние бытия редуцируется к продуктам людской деятельности, а в конце концов, так как человек не может воссоздать себя самого, он должен КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ пасть жертвой собственного нигилистического позитивизма.

Эту логику отлично итожит в полемике с рационалистом-агностиком один из героев Честертона: "Сначала вы ненавидите все, чего не сведешь к логике, позже — просто все, ибо ничто в мире не сводится к логике без остатка".

Дух полной конструируемости в конце концов не может не восстать против КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ Бога просто поэтому, что бытие Его воистину "нетварно", т. е. не вмещается в мир человечьих реликвий. И ницшевский Заратустра полностью разумно гласит своим ученикам: "Я не желаю, чтоб ваши домыслы простирались дальше вашей созидающей воли. Вы сможете сделать Бога? Так не гласите ни о каких богах!" Вспоминая о том КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ, что мы можем полностью владеть только тем, что мы можем сконструировать либо смоделировать, естественно закончить все пробы богопознания постановкой обычного вопроса: для чего нам узнавать то, чем мыне можем владеть ?

То, что этот гносеологический конструктивизм не может не обра-титься против самого человека, тоже полностью разумеется. Ведь КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ современному человеку кажется, что опасности нет исключительно в том случае, если он держит под контролем ту часть мира, в какой он на данный момент находится. Так как же людская душа нетехнологична, ее естественным образом нет. Религия тоже нетехнологична. Искушение овладения миром сменяется сейчас искушением овладения сознанием: психоанализ, гуризм, йога. Потому КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ, исходя из убеждений христианина, впору задуматься не только лишь об экологической ответственности человечьих действий во окружающем мире, да и об экологии нашей своей души. Наша духовная природа должна быть ограждена от наших попыток завладеть ею — как и наружняя природа: нужна экология души, экология сознания.

Умопомрачительно ли, что в КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ мире конструируемости одной из центральных тем философских рефлексий стало осмысление нарастающего чувства бессмысленности людского бытия. Технологическая идея разрушает самое главное в человеке — твердую уверенность в собственной нужности и необходимости, в собственной уникальности и незаменимости. Ведь душа человека не технологична, не "конструктивна", отсюда и "практические советы": или совсем и навечно отрешиться от этого КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ понятия, или попробовать технологизировать ее [1].

Чтоб защитить человека от растворения его в мире конструктов, нужно смириться с тем, что не все на свете технологично-конструктивно, что есть такие области и сферы, где кончаются "трудности" и начинаются потаенны. Для такового смирения необходимо мужество, мужество признать и принять, что не все КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ на свете до конца познаваемо, что не все разрешимо и устранимо, что не все находится в зависимости от нас. К примеру, наша смертность, наша подверженность заболеваниям и страданиям. Потому и культурный прогресс, по замечанию В.Соловьева, нельзя ставить очень высоко. Гносеологическое прожектерство, не считая того, не КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ могло не привести к соц утопизму. Соц действительность есть то, что мы о ней думаем, правда есть то, что лучше моей партии преобразователей[2]

Та ненависть и то отрицание человека уже не при помощи роскошных силлогизмов, а при помощи пулеметов, которые раскрылись при реализации этого утопизма на практике, никак не были непредсказуемы КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ. За тыщу лет до Канта и Энгельса преп. Исаак Сирин предупреждал, что сциентизм ведет к человекоубийству.

Ужас в качестве истока новоевропейского активизма лицезреет и Ортега-и-Гассет. "Канту не принципиально знать, другими словами, ему принципиально больше чем знать — ему принципиально не ошибаться. Вся современная философия выросла вроде бы из 1-го КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ семени — из ужаса перед ошибками, перед боязнью быть обманутым. Начинает ли он (Кант) со смелого намерения отыскать правду либо же с осторожности, исключая возможность подготовительного заблуждения?.. Мы предчувствуем, что наилучший метод плавания — стеречь одежку", — пишет испанский мыслитель.

Посреди российских философов на эту особенность послекантовской философии уделял КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ свое внимание Н.Бердяев, по мысли которого в системе Канта "человек растерял доступ к Бытию и с горя начал узнавать зание". Но нельзя узнавать зание, до того как познано бытие, ибо "к бытию нельзя придти, из него можно только изойти".

Но вновь вернемся к анализу кантовского вида мысли у Ортеги КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ-и-Гассета: "Кант вздрагивает в страхе перед конкретным, перед всем, что являет собой обычное и ясное присутствие, перед бытием внутри себя. Он мучается боязнью жизни. Когда колоритная действительность приближается к нему, он чувствует необходимость защититься от нее. В этике он отторгает доброту в приложении к хоть какому спонтанному акту КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ, к хоть какому чувству, идущему из глубины личности. Чувство только тогда можно считать великодушным, когда рефлексивный разум удостоил его своим взором и поднял его до уровня "долга".

Нельзя не увидеть, что эта полная устремленность на обретение опоры только в для себя самом в конце концов просто подвешивает человека КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ в мире без всяких опор и без всякого смысла.

Если незачем узнавать то, чем мы не можем владеть, если пределы нашего мира вправду всецело совпадают с пределами досягаемости наших проектов, то только нескончаемое онтологическое одиночество ждет человека. "Так как человек следует в мысли только конструируемому, он не докладывает смысла собственному бытию. Они КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ учат определять мир, но разучились определять себя", — пишет Й.Рацингер. Ибо Смысл не может быть сконструирован нами — он может быть только обретен. Человек не может сконструировать ту почву, на которой он сам стоит. Конкретно поэтому, что не мы охватываем его, а оно обхватывает и включает в нас, оно и КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ является смыслом.

Серьезно человек нуждается не в тех правдах, которые служат ему, а в тех правдах, которым он сам мог бы служить. Нам нужен скачок из мира людского обладания в мир служения и повиновения.

"В том, что понятно, полезности нет.

Одно неизвестное необходимо ".

Технологическая цивилизация любит рассуждать о КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ Средневековье как о детской поре населения земли, но некие — при этом никак не светлые — черты детскости присущи быстрее ей самой. Мы больны инфантильностью сознания: неумением брать ответственность на себя, предельную ответственность за свою смертность. Мы немощны нежеланием принять серьезность собственной смертности, доступность страданиям и конечность. Человек утратил вкус к КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ неуверенности. Всякая трудность осмысляется только технологически: как из нее выйти, а не как в ней жить. Она воспринимается не как призыв к внутренней работе и росту, как наружное препятствие, которое нужно суметь обойти.

Человеку необходимо аксиологически "повзрослеть". В его духовном мире должно найтись место таким ценностям, которые не КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ просто удовлетворяли бы какие-то его потребности, но которым он был бы готов служить сам, готов был бы обожать и беречь их. Такие дела человека с вещью либо ценностью никак не подобны обладанию. Отношение меж человеком и той ценностью, которая в процесс духовного зания вступает как "объект" зания КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ и предмет гносеологического рассмотрения, не может в христианстве строиться и пониматься как отношение традиционного субъекта и традиционного объекта в акте научного зания.


kurenie-tabaka-i-otkaz-ot-kureniya.html
kurer-media-kurier-mediaru-sankt-peterburg-30042010-molchunov-sredi-obladatelej-nakopitelnoj-chasti-pensii-vse-menshe.html
kurfyurst-maksimilian-vojna-1623-g.html